Трое...
Снова неодолимое желание убежать, исчезнуть, раствориться в знакомых аккордах, лишь бы не видеть, не чувствовать, не приближаться... Как дорожки плей-листа сменяются дворы, улицы, перекрестки, лишь фонари всегда одинаковы, невнятные пятна смазанные потоком слез. Забыть этот запах, не почувствовать этот взгляд, вычеркнуть из памяти все прикосновения. А улыбка? Я не смогу забыть твою улыбку, я бесконечно люблю ее...И ненавижу...ненавижу эти случайные встречи, ненавижу свою слабость, ненавижу свою улыбку отражающуюся в твоих глазах. Все это как ломка наркомана пытающегося соскочить с этой опасной игры, и его болью настигают воспоминания о чуде, нелепые ассоциации, током по нервам запахи, адреналином звуки, ударом чувства. Воспоминания это садо-мазохический оргазм мозга. Музыка иногда спасает, иногда еще глубже затягивает в воронку этой бессознательной агонии мысли. А память всегда слишком бережно хранит эти осколки. Громче музыку, быстрее шаг, вдруг получиться сбежать, сбежать в то сладостное "никуда" где нет ничего, только свет, свет никуда не ведущий, ничего не обещающий и никуда не зовущий. Оказаться хоть на пару мнгновений в этом "никуда". Кажется начался дождь, в прикосновении с разгоряченными и оголенными нервами он паром растворяется в том никуда... Встречная полоса и заляпанные слезами фонари... прямо как не совсем смешная шутка... Закрыть глаза и не чувствовать. Есть только музыка и дождь; музыка, дождь и отзвук памяти... Знаешь мне кажется я чувствую твои руки, такое нелепое, знакомое и немного детское движение по щеке. Незваная дрож, такая же как и память предательница, свет фар как ожог по закрытым векам, твой взгляд как удар. Разделительная полоса, дождь и ты... Твой взгляд, как же я его ненавижу! Ненавижу, и у меня есть слишком много на это причин. Минута, две, три, как же хорошо что дождь скрывает слезы, нет, ты заметил... мои слезы на твоих губах, когда то еще в той жизни я мечтала об этом, а сейчас... а сейчас только дождь, слезы и твои глаза. Твои глаза, когда-то я с легкостью тонула в них, но не сейчас, сейчас я уже научилась, еще плохо, но уже держусь. Губы, током, как возвращение к жизни... тепло. Неужели я уже успела так вымокнуть? Лишь соприкоснувшись с твоим теплом я понимаю как слепо замерзала все это время. С тобою всегда как ходить по краю вулкана, слишком страшно упасть, но слишком велико желание согреться у твоего пламени. Зачем ты меня обнимаешь, я не замерзла, нет это не слезы-это дождь, да я все так же люблю спорить. Знаешь, а дождь на твоих губах чуть-чуть соленый, или это мои слезы, неважно... Сейчас не важно... А дальше? дальше снова бесцельные мысли, осколки желаний и смазанные фонари. Все это завтра, завтра я вновь умру, и вновь начнется этот наркотический бег, эта нелепая агония, все это завтра, а сейчас... Сейчас нас лишь трое: я, ты и дождь... Нас только трое.

Еще один день

Она всегда приходит утром. Ни свет, ни заря, когда соседи еще спят, а на улице властвует тишина. Заходит в квартиру без стука и спроса, не имея ключей в карманах, как собственно и самих карманов, и сразу идет на кухню.
Я докуриваю неизвестно какую по счету сигарету за это утро, а посчитать их количество по окуркам не представляется возможным, ибо пепельница переполнена еще с вечера. Но не выкидывать же их при гостье, еще подумает, что волнуюсь. Поэтому тушу последнюю сигарету и выбрасываю ее в открытое окно. Немного поразмыслив, решаю не закрывать его.
В это утро, как собственно и во все остальные, беспорядок в квартире кажется на редкость гармоничным, а прокуренный воздух – рассветной дымкой.
Следую на кухню. Она стоит у стола, немного склонив голову, но я чувствую на себе ее острый взгляд. Из общего интерьера залитой прозрачным утренним светом кухни черными пятнами выделяются стоящая в углу коса и ее темный безликий силуэт. Своей костлявой рукой она протягивает мне игральные кости, чувствую – улыбаясь.
Что ж, в этой игре не приходиться рассчитывать на ничью. Либо она, либо я. И только она имеет право отыграться на следующее утро.
Беру в руки холодные кубики, согревая их своим теплом. Все, что ей нужно от меня – один бросок. Все, что мне нужно от нее – это еще один день.
29.01.2011 г.