К вопросу об экономической динамике

В статье рассматривается соотношение экономического роста и экономического развития в контексте макроэкономической и пространственной концепций экономической теории. Анализируются теоретические подходы к исследованию проблемы цикличности экономической динамики. Анализируются аргументы различных теоретических школ, изучающих проблемы экономической динамики. Предлагается гипотеза, объясняющая неравномерность экономического развития в пространственном аспекте и невозможность равномерного экономического роста в пространственном аспекте. Утверждение о том, что движение является универсальной формой существования материи, настолько же верно, насколько и банально. В самом общем виде движение есть изменение во времени, в пространстве или же совместное изменение пространственно-временных координат объекта (процесса). Это справедливо для любых форм материи. Нас же интересует движение материи в ее социальной форме, а точнее — в форме изменения пространственно-временных характеристик экономических сообществ. Классическим подходом к изучению и измерению динамики экономических систем является исследование изменений их во времени. Это представлялось, да и сейчас представляется не только естественным, но и единственно содержательным подходом, так как до последнего времени экономические системы не только рассматривались, но и по существу представляли собой фиксированные в пределах определенных К ВОПРОСУ ОБ ЭКОНОМ ИЧЕСКО Й ДИНАМ ИКЕ географических ареалов достаточно автономные образования. К настоящему времени ситуация существенно изменилась. Экономические системы «расползлись» в пространстве, различные пространственно локализованные экономические сообщества интенсивно взаимодействуют друг с другом. Это взаимодействие принимает различные формы (конкуренции, подчиненности, интеграции и пр.) и вполне определенным образом модифицирует обобщенные экономические параметры и социальные результаты. Поэтому важно рассмотреть изменения не только во времени (временную динамику), но и в пространстве (пространственную динамику). Своеобразным синтезом временного и пространственного измерения динамики можно полагать исследование динамических характеристик некоей экономической системы, функционирование которой локализовано в пределах определенного географического ареала. Такого рода системами в традициях советской и российской экономических школ являются административно-территориальные образования и их совокупности — крупные экономические районы (регионы). Парадокс экономического роста В течение длительного времени экономическая динамика трактовалась почти исключительно как изменения некоторых ключевых параметров во времени. При этом предполагалось, что магистральным направлением этих изменений является рост в том смысле, что зна 130 журнал экономической теории №4/2010 Макроэкономика чение интегральных показателей, синтезирующих взаимодействие этих параметров в каждый последующий момент времени превышает их значение в базовый период. Классической школой экономической теории (А. Смит, К. Маркс, Дж. Милль, в меньшей степени Д. Рикардо) как само собой разумеющееся условие экономической жизни и функционирования общественного капитала признавалось, что технический прогресс и накопление капитала являются фундаментальными факторами, обеспечивающими долгосрочные положительные изменения в экономике, долгосрочный экономический рост, равнозначный экономическому развитию. То есть имелось в виду, что каждое новое множество взаимосвязанных и взаимообусловленных экономических параметров, совокупность которых достаточно полно описывает экономическую систему, не только количественно, но и качественно превышает уровень такого же множества в предшествующий период времени. Весьма точно эта позиция была изложена в теории накопления капитала К. Маркса, в которой ключевым параметром, определяющим качество экономической системы, определялся параметр «органическое строение капитала». Предложенный марксистской школой закон роста органического строения капитала в ходе его накопления как проявлении технического прогресса является до настоящего времени универсальным ключом для объяснения феномена диалектики количественных и качественных изменений экономических систем во времени. Важнейшим положением этой теории являлось то, что накопление капитала (инвестиции) является источником увеличения производственных возможностей, оставаясь в то же время и фактором формирования совокупного спроса (инвестиционного спроса) . В дальнейших интерпретациях экономической теории, в частности в кейнсианской концепции, инвестиции рассматривались исключительно как фактор формирования совокупного спроса. Это было равнозначно признанию того, что экономический рост является чередой краткосрочных изменений поведенческих реакций, формирующихся и проявляющихся на микроуровне экономики (на уровне фирм и домашних хозяйств). Фактически это исключало технический прогресс из числа существенных факторов экономической динамики, превращая саму концепцию экономического равновесия в концепцию статического равновесия . Большое влияние на подобную модификацию классической теории экономического роста оказал, конечно, кризис 1929-1932 гг., который отодвинул на второй план проблематику долгосрочного экономического роста и потребовал от теории объяснений того, почему экономический рост не является предопределенной магистралью экономической жизни, как трактовалось классической и неоклассической школами экономической теории. Следовало разобраться с основаниями экономического равновесия в условиях отрицательной динамики или стагнации. Необходимо было определить фундаментальные параметры функционирования экономической системы и соответствующие им принципы формирования экономической политики в условиях постоянной безработицы, отсутствия автоматического установления равновесия и т. п. Усиление внимания к динамическому аспекту началось после Второй мировой войны, когда восстановление разрушенных в физическом смысле систем жизнеобеспечения и экономической структуры, формирование новых структурных секторов экономики в ходе ее демилитаризации сделали вновь актуальными проблемы экономического роста. В частности, в кейнсианскую концепцию была введена динамика в форме признания инвестиций источником не только спроса на товары и услуги, но и фактором прироста их предложения. Правда, модель экономического роста Харрода — Домара, которая должна была стать основным инструментом описания и измерения экономического роста, оказалась противоречивой в силу предположения о постоянстве коэффициентов затрат. С ее помощью нельзя было объяснить эмпирически наблюдавшуюся динамику капитальных затрат и реальной заработной платы. Необходимость объяснения закономерностей изменения во времени траекторий выпуска, затрат, цен обусловила обращение к неоклассическим концепциям, в частности вовлечение в орбиту теорий экономического роста инструментария «неоклассической микроэкономической теории» . Неоклассические модели роста исходили из предположения, что фирмы, множество которых, собственно, и принимается в качестве анализируемой экономической системы, выбирают в каждый данный момент времени такой набор производственных ресурсов и производственных технологий, который позволит получить максимальную журнал экономической теории №4/2010 131 прибыль или максимизировать дисконтированную стоимость в следующий период времени. При этом предполагается, что экономика в целом или анализируемый сектор экономики находятся в состоянии Парето-равновесия в том смысле, что «спрос и предложение сбалансированы на всех рынках и ни одна фирма не может улучшить свое положения заданных действиях (рациональных) других фирм» . Подобная концепция экономической динамики представлялась теоретически правдоподобной и в определенной степени удобной. Экономический рост генерировался увеличением множества производственных возможностей как следствие увеличения предложения факторов производства. Временные траектории значений выпуска, затрат и цен в этом смысле формируются самими фирмами в результате максимизации ими при сохранении равновесия спроса на факторы производства, стоимости выпуска продукции и отдачи от используемых технологий. Подобный подход к теоретическому объяснению динамики был удобен уже потому, что позволял получать многочисленные эмпирические подтверждения, измеряя с помощью, например, эконометрических моделей, параметры временных траекторий выпусков и затрат факторов производства. И действительно, история последних 40-50 лет дает впечатляющие примеры многочисленных и довольно успешных эмпирических исследований экономической динамики, проведенных в рамках эконометрического инструментализма. Основным выводом, с которым можно согласиться вслед за Р. Нельсоном и С. Уинтером, является при этом то, что «хорошее» объяснение экономической динамики (роста) в рамках эконометрических моделей, описывающих зависимость изменений выпуска от изменений масштаба затрат факторов производства и технического уровня производства, оставляет в тени по крайней мере одно досадное обстоятельство. Речь идет о невозможности интерпретировать весь прирост производительности приростом затрат факторов производства, оставаясь в рамках классических допущений традиционной теории микроэкономики. Неидентифицируемая часть прироста производительности оказывалась постоянно не меньше объясняемой ее части. Теоретически эта сложность была преодолена посредством отказа в моделях роста от условия постоянства масштаба. Опираясь на предположения Й. Шумпетера и Дж. Хикса о воздействии технических нововведений на сдвиги производственной функции, Р. Солоу обосновал отказ от постоянства масштаба и регулярность сдвигов производственной функции в результате технологических нововведений в качестве фундаментального положения не классической теории. Исследования в области теории экономического роста сконцентрировались на идентификации «необъяснимого остатка» при оценке производственной функции, который стал устойчиво трактоваться в качестве параметра «технические изменения». Одновременно с этим технические изменения сами по себе, а также вся совокупность явлений и взаимосвязей, с ними коррелирующих, стали самостоятельным предметом теоретических и эмпирических исследований. Это направление получило гораздо более масштабное развитие, чем до Второй мировой войны, хотя именно тогда были опубликованы классические работы в этом направлении. Технический прогресс стал каноническим элементом неоклассической теории, эволюционировав из константы в переменную. Эта переменная стала трактоваться как функция инвестиций в НИОКР, которые, в свою очередь, подчиняются традиционному критерию максимизации прибыли1. Это оказалось почти спасением для вала эмпирических работ по измерению параметров экономического роста. Их авторы получили возможность без особых рассуждений интерпретировать «статистические остатки» как «вклад научно-технического прогресса». Это, кстати, породило огромную и часто весьма плодотворную литературу в части конструирования все более тонких и эффективных методов статистической оценки параметров эмпирических функций роста. Более того, это обусловило бурное развитие самого инструментария производственных функций, существенно увеличив количество их модификаций. Однако является ли концепция, объясняющая траекторию предельных значений выпуска изменениями предельных значений факторов производства и технологий, удовлетворительной настолько, что с ее помощью можно исчерпывающим образом описать и объяснить экономическую динамику во всех ее формах и проявлениях? 1 В частности, это стало основанием для развития такого эконометрического приема, как оценка эффектов НИОКР числом патентов, так если верно предположение, что прибыльность НИОКР во времени коррелирует с приростом продаж, то масштаб НИОКР должен быть пропорционален масштабам экономической деятельности (см., напр. ). 132 журнал экономической теории №4/2010 Макроэкономика Как справедливо отмечают Р. Нельсон и С. Уинтер , неоклассическая предпосылка заключается в том, что каждая фирма в любой момент времени располагает множеством технологических возможностей, в том числе и ранее никогда не использовавшихся, из которых она может выбирать те, которые дают при данных состояниях рынка наилучший результат в смысле нормы прибыли. Однако такая предпосылка порождает еще одну, а именно вынуждает признать, что инновации, являющиеся результатом НИОКР (или инвестиций их сопровождающих), есть совершенно предсказуемый в своей генерации фактор, определяющий производственные возможности. Это весьма сомнительно, во всяком случае, недоказуемо. Но даже если бы это было так, пришлось бы предположить, что фирмы обладают совершенно равными возможностями в смысле инвестирования НИОКР, продуцирования инноваций или же что существует некая корзина инноваций, которая доступна всегда и всем, и проблема заключается для экономических агентов только в том, чтобы правильно воспользоваться этой корзиной. Подобная корзина могла бы существовать в случае наличия некоего внешнего по отношению к экономическим агентам продуцента инноваций, который функционирует независимо от них и предоставляет результаты своих усилий всем желающим. Разумеется, такой «корзиной» не может быть хранилище патентов, то есть система патентования, которая часто предлагается как явный элемент, объясняющий экономический рост, генерируемый инновациями. Причина заключается в том, что патенты являются продуктам индивидуальных усилий, имеют вполне определенную цену и уже поэтому представляют собой вполне осязаемый барьер, ограничивающий множество производственных возможностей. В любом случае оказывается, что неоклассические модели роста, широко применяемые именно в силу их «прозрачности» и простоты предпосылок, гораздо больше скрывают, чем объясняют, а производственная функция, хорошо описывая видимые изменения выпуска во времени, не объясняет этих изменений, а, следовательно, заставляет предположить, что является некоторой случайно подобранной формой описания, но не ясным для понимания инструментом, в основе которого лежит столь же ясная и непротиворечивая теория. В целом можно согласиться с утверждением, что неоклассическая доктрина «предоставляет анализу технологических изменений весьма неадекватные средства» . Но если это так, то под вопросом оказывается вообще способность неоклассической доктрины адекватно описывать и теоретически объяснять механизм экономического роста. Помощь, которая предлагается в решении этой проблемы эволюционной теорией, порождает лишь иллюзию решения проблемы. По сути дела, изюминкой, которая предлагается эволюционной теорией, является то, что в качестве механизма экономического роста предлагается известный еще со времен К. Маркса механизм неравномерной концентрации капитала в различных типах микроэкономических агентов. Различие заключается в том, что эволюционная парадигма имеет дело с различиями используемых фирмами технологий в терминах «способов ведения дел», а не различий в соотношениях используемого постоянного и переменного капитала, как в марксистской версии теории трудовой стоимости. Механизм, предлагаемы