Риск и криминалистическое предположение

Исследование сущности риска в структуре криминалистического предположения не может происходить вне анализа сущности каждого элемента знания о криминалистическом предположении. К таким элементам мы относим знания о криминалистической версии, криминалистическом прогнозировании и криминалистическом планировании. Безусловно, такая трактовка содержания криминалистического предположения сугубо концептуальна. Однако заметим, что единого характера знания о криминалистической версии и планировании придерживаются некоторые ученные, в частности 1. Здесь их осознание как мыслительной деятельности едино по сути. На этом утверждении проанализируем сущность рассматриваемых элементов в соотношении с такой категорией как криминалистический риск. Общепринято, что под криминалистической версией следует считать обоснованное предположение о факте, явлении, имеющих или могущих объяснить значение для дела2. Другими словами, выдвижение версий — процесс сугубо мыслительного характера. В этой связи возникает вопрос — может ли мыслительный процесс содержать угрозу наступления отрицательных последствий. *Докторант Московского Университета МВД России, кандидат юридических наук. Мы полагаем, что несмотря на то, что мыслительный процесс тесно связан с наступлением угрозы, утверждать, что он несет угрозу, нельзя. Данный вывод связан с тем, что реализация самой угрозы связана, прежде всего, с реализацией мыслительного процесса, и сам по себе данный процесс выступает только в качестве причины действия (деятельности). Сущностью же риска является конкретный физически оформленный процесс. Здесь сущность мыслительного процесса может иметь значение для риска только в качестве материала для определения основ прогнозирования риска. Следует учитывать и то обстоятельство, что сам мыслительный процесс не может выступать в качестве предмета анализа риска не только потому, что сам мыслительный процесс глубоко субъективен и трудно поддается процессу установления объективных критериев. Дело в том, что сам этот мыслительный процесс может быть не реализован, в связи с чем считать его основой анализа риска нельзя. Именно поэтому изучение риска по отношению к мыслительным процессам приобретает другую окраску. Это окраска связана с установлением рисков, связанных с реализацией самого мыслительного процесса. Однако, данные выводы наталкивают нас на другой вопрос — каковы формы реализации криминалистической версии в конкретной деятельности? Действительно, анализ сущности гипотезы, являющейся основой криминалистической версии, позволяет утверждать, что гипотеза не может быть реализована в конкретных действиях (деятельности). Сама по себе, она может быть реализована только опосредованно других видов мыслительной деятельности. К примеру прогнозирование и следующий этап мыслительного процесса — планирование. Вместе с тем, возникает вопрос соотношения терминов — «криминалистическая версия» и «криминалистическое прогнозирование» ибо, по сути, и то и другое понятие основано на выдвижении предположения о вероятном события в прошлом или в будущем. Безусловно, они не абсолютно идентичны, поскольку если по отношению к криминалистической версии идет речь о предположении характера вероятного события и в ретроспективе, то по отношению к криминалистическому прогнозированию речь идет о перспективной, будущей, вероятности. Между тем, предположительная, гипотетическая основа данных понятий едина. CM Ol Z О) о о см о о о Q. со s H о о z о л с о m (U vo s о ь о (U У s s о z о о s (U d л s z H о (U CQ Однако существующая структура общей части криминалистики не предполагает единый характер данных понятий. Следует заметить, что на сегодняшний день, попытка определения гипотетического знания в структуре криминалистического знания связана с тем, что знание о криминалистической версии и знание о криминалистическом прогнозировании находятся в разных разделах криминалистики. Так, если криминалистическое прогнозирование выражается в качестве самостоятельного криминалистического учения, структурно относимого к общей части криминалистики, то знание о криминалистической версии структурно отнесено к такому разделу криминалистики как «криминалистическая тактика». Мы полагаем, что это неверно и, исходя из общей, гипотетической сущности знаний и криминалистической версии и криминалистическом прогнозировании, предлагаем включить их в один раздел — общую часть криминалистики. Однако об этом мы уже написали, сейчас мы только лишь привели дополнительные доводы в пользу включения знания о криминалистической версии в общую часть криминалистики. Сейчас наши размышления преследуют несколько иную, факультативную по отношению к риску, цель. Здесь мы предлагаем объединение знаний о криминалистической версии и криминалистическом прогнозировании в структурно единое знание, которое следует расположить в общей части криминалистики и дать наименование «знание о криминалистическом предположении или криминалистической гипотезе». Единый характер криминалистического прогнозирования и криминалистической версии определяется и сущностью прогнозирования и риска в прогнозировании. Анализ сущности прогнозирования показывает, что таковое является одним из видов мыслительной деятельности, неизменно сопровождающей деятельность человека и человечества. Мы не будем останавливаться на таких простейших элементах прогнозирования как тенденции и «закономерности» (в нашем понимании регулярности) развития явления, события, состояния предмета от прошлого к настоящему и от настоящего к будущему. По сути установление сущности процесса (деятельности), его знание и есть прогнозирование его течения. Более того, было бы правильным утверждать, что прогнозирование — это всего лишь форма знания в состоянии предварительной энтропии. Другими словами, здесь прогнозирование — это способ определения будущего по отношению к неизвестным обстоятельствам настоящего и неизвестным форс-мажорам будущего. При этом здесь форс-мажор — частичное следствие незнания общего течения изучаемого процесса. Поэтому предложенная нами структура оценки процесса (деятельности) по своему уровню находится выше, чем предлагаемая совокупность знаний о сущности прогнозирования, имеющих место в криминалистике на сегодняшний день3. Ее более передовой характер определяется тем, что предложенная нами структура (не считаем нужным приводить ее в четвертый раз) играет роль как алгоритма познания сущности процесса, так и его рискологических факторов. Такой подход разработан нами на основе абстрагирования течения процессов и является оригинальным. В целом же мы согласны с позицией о том, что одним из элементов прогнозирования конкретного процесса является абстрактное знание о сущности процесса. Более того, мы полагаем, что данный элемент является основополагающим для определения криминалистического прогноза. Наше утверждение основывается на том, что предложенная нами структура оценки процесса зиждется на данном элементе. Здесь большинство всех остальных элементов заменяется предлагаемой нами структурой (алгоритмом познания процесса и его рискологии), частично заменяющей фактические операции по прогнозированию (процессы логики осмысления знаний и переноса ассоциативных связей, экстраполяции знаний и т. д.). Поэтому во многом сущность прогнозирования с использованием предлагаемого нами алгоритма основывается на сборе информации и их анализе посредством предложенного алгоритма. Между тем, все наши рассуждения преследуют определенную цель — четкое определение границ в исследовании риска. Таким образом, предметом нашего дальнейшего исследования является единственный вопрос соотношения риска и знаний о криминалистическом предположении. Таким предметом является вероятность ошибочности выдвинутой версии и как следствие ошибки в планировании, риске получения отрицательного результата в результате попытки повлиять на течение процесса и осуществить определенный вид деятельности. Поэтому сущностью данного вопроса является определение соотношения ошибочности планирования в результате неверного выдвижения криминалистической гипотезы и конкретных причин конечного результата. К слову, ошибочность выдвижения криминалистической гипотезы (в нашем понимании криминалистической версии и криминалистическом прогнозировании) влияет не только на планирование методики расследования или проведение следственного действия, их группы. Важное значение выдвижения криминалистической гипотезы проявляется в ходе самого расследования, когда те или иные обстоятельства, имеющие значение по делу, становятся известны не в результате незапланированных событий. Здесь гипотетическое знание обстоятельств события, исходя из выдвинутой версии, играет роль поведенческого ориентира и является схемой знания и одновременно методологией исследования события, посему важность выдвижения криминалистической гипотезы в данном случае несомненна. Поэтому сущностью данного вопроса является определение соотношения отрицательного результата, в основе которого лежит выдвижение ошибочной криминалистической гипотезы. В чем же ошибочность гипотезы в своей сути? Как ее определить? Мы может предложить несколько способов установления ошибочности версии. Однако наиболее оптимальным нам кажется способ, вытекающий из структуры прогнозирования. Опишем эту структуру как предисловие изложения предлагаемого нами способа. 1. Исходные данные для прогнозирования — знание о прошлом или настоящем объекте или процессе, его связях с другими объектами или процессами, проявившихся в прошлом или проявляющихся в настоящем. 2. Основания для прогнозирования — знание о необходимых или вероятных направлениях развития объектов или процессов, выступающие в виде теоретической системы знаний о закономерностях такого развития. 3. Операции по прогнозированию, под которыми следует понимать процесс переноса знаний, являющихся основой для прогнозирования, на исходные данные для этого процесса и получение прогноза. 4. Оценка прогноза как с точки зрения его достоверности, так и с точки зрения его содержания, т. е. той ситуации, которая может создаться, если прог оз осуществиться. 5. Реализация прогноза, т. е. формулирование системы рекомендаций, способствующих и обеспечивающих (в зависимости от цели прогнозирования) осуществление или неосуществление прогноза4. СМ Ol О) О О см о о о Q. со s H о о z о я с о m ф VO 5 о о ф У s s о z о о s ф ч я s z H о ф со Анализ данной структуры показывает, что ошибка в каждом из данных этапов и приводит к конечной ошибочности криминалистической гипотезы и как следствие конечной угрозе тем или иным интересам следствия. Здесь, чем более на раннем этапе совершена ошибка, тем труднее ее устранить в последующем. Наиболее «опасными» этапами в этом смысле являются первый и второй. Именно поэтому мы и утверждаем, что основой криминалистической гипотезы является сбор информации о сущности изучаемого явления. Ибо знание о необходимых или вероятных направлениях развития объектов или процессов, выступающих в виде теоретической системы знаний о закономерностях (в нашем понимании регулярностях) такого развития, как правило, не может быть следствием целенаправленной работы, направленной на решение той или иной задачи, а является следствием самостоятельного развития субъекта. Исключение составляют случаи адресной подготовки субъекта, осуществляющего прогнозирование. При этом такая адресность предполагает предварительное знание о сущности процессов, находящихся в орбите прогнозирования, предположения. Между тем, описываемой адресности в процессе обучения не бывает, поскольку обучение основывается на определенном уровне абстрагирования. Даная адресность характерна только для подготовки к конкретному заданию с минимальным уровнем энтропии. Другими словами, здесь, к моменту предположения, это знание либо есть, либо нет. Безусловно, мы можем говорить и о том, что каждое прогнозирование требует изучения правил анализируемого процесса. Однако, есть ли время для такого изучения? И не является ли потребность в таком времени фактором риска? Этим самым рассуждением мы указываем на момент риска, связанный с самим временем прогнозирования, визуально практически не наблюдаемый. Это вид риска, связанный с личными качествами субъекта прогноза. Его минимизация достигается только двумя путями — заменой самого субъекта, либо изменением его качеств (обучением и подготовкой). По сути, данный вид риска можно считать уникальным с точки зрения его минимизации и устранения. Следующим вопросом, подлежащим рассмотрению, является риск в криминалистическом планировании, который можно отнести к риску, связанному с мыслительной деятельностью, поскольку, по нашему мнению, планирование является, прежде всего, мыслительным процессом. В основе планирования лежат: 1. Предположения о сущности процесса: ретроспективные гипотезы (версии); перспективные гипотезы (прогнозы). 2. Четкое осознание своих целей. 3. Наличная совокупность сил и средств. 4. Соотношение всех указанных элементов по отношению к вероятности достижения целей и друг другу. CM Ol Z О) о о см о о о Q. со s H о о z о л с о m (U vo s о ь о (U У s s о z о о s (U d л s z H о (U CQ ISSN 1997-1001 По сути, обсуждаемое знание является одной из разновидностей вероятности и потому подчиняется расчету и исчислению по формулам и . Однако сравнить процесс планирования с аксиоматикой вероятности и на этом остановиться, было бы слишком простым, хотя теоретически и верным способом. Как минимум, мы должны прокомментировать такую вероятность в контексте расследования. Такой комментарий основывается на том, что в данной ситуации мы имеем дело сразу с несколькими вероятностями. Это вероятности самого процесса, а также вероятности каждого из действий, влияющих на данный процесс. Мы отмечаем, что исчислить все данные вероятности в одной формуле нельзя, ввиду того что они сами по себе сложны и многоэлементны. Именно поэтому в данном случае каждая отдельная вероятность, теоретически являясь отдельным элементом общей вероятности, не может выступать в качестве такого практически. Ибо рассчитать общую вероятность здесь, согласно всем правилам вероятности , по нашему мнению, в состоянии только электронный разум (искусственный интеллект). Именно поэтому разработка программ расчета данной вероятности несомненно перспективна и требует своего внимания. В этой связи расчет вероятности при планировании, в большей степени, носит стохастическо-интуитивный характер и связан с фрагментарным знанием и осознанием этого знания. Здесь он во многом связан с теми самыми индивидуальными качествами субъекта прогнозирования, о которых мы говорили выше, и потому, в этом контексте, не поддается исчислению. Это во многом подтверждается и принципами планирования — индивидуальностью, реальностью и динамичностью, из которых два первых принципа сугубо конкретизированы и не подлежат абстрагированию. Литература и примечания Курс криминалистики. — М., 2001. С. 483. , , , Криминалистика. — М., 2007. С. 460. и др. Указ. соч. — М., 2007. С. 117-123. и др. Указ. соч. — М., 2007. С. 118